Ни в «Энциклопедическом словаре по физической культуре и спорту», ни в учебниках и фундаментальных трудах по теории физической культуры и спорта, опубликованных в 1975— 1988 гг., о них нет и речи. Это не случайно: принципиальная неопределенность вполне соответствовала требованиям официальных кругов времен застоя и позволяла использовать спорт для достижения целей, несовместимых с его сущностью, т. е. эксплуатировать спорт.

Следует сказать несколько слов о самой сущности принципа. Принцип входит в сомножество правил деятельности на правах ядра, определяющего смысл других правил. Это — одна из особенностей принципа; другая заключается в том, что принцип — правило, не допускающее исключений. Так, «рядовое» правило — тренировка должна быть непрерывной — допускает исключения. Кто из спортсменов не пропускает дня (а то и неделю!) тренировки? Олимпийский чемпион В. Сальников после триумфа в Москве прекратил тренировки и возобновил их после долгого перерыва. И вновь завоевал олимпийское золото через восемь лет в Сеуле! Таких или подобных примеров можно приводить немало. Нарушение правила затрудняет достижение цели, но не исключает успеха. Но можно ли нарушить принцип?

Нарушив единожды принцип честности, украв, солгав, останется ли человек принципиально честным? «Единожды солгав, кто поверит тебе?» Единственное нарушение принципа превращает деятельность в нечто иное, в ее противоположность: честность — в бесчестие, верность — в предательство, правду — в ложь. Известная формула «нет правил без исключения» во все времена оправдывала предательство. К категории принципов эта формула не имеет отношения. Наверное, именно эта особенность принципа как категории деятельности затрудняет теоретикам определенного сорта четкое формулирование принципов вообще и принципов спорта в частности.